Двенадцать/Douze d’Alexandre Blok

(cinquiŹme séance Qui-vive du 18 décembre 2014)

 

Vidéo (avec le 1° quatuor ą cordes de Mossolov – 1926)

 

Deux partis pris du poŹme

 

1.     Ce poŹme présente la révolution bolchévique comme tempźte plutôt qu’insurrection : une tempźte que des protagonistes fort disparates - individuels ou collectifs - franchissent selon des parcours tumultueusement entrecroisés ; la Révolution comme hétérophonie enchevźtrée et bigarrée plutôt qu’assaut coordonné et Grand Soir triomphal ; la Révolution comme troubles dont seule la traversée peut faire lumiŹre (« la Révolution n’est pas un dĒner de gala », Mao), la Révolution comme épreuve de courage endurant plutôt qu’incandescent, la Révolution comme ténacité héroēque plutôt qu’éclat de gloire en plein soleil. D’oĚ le choix d’une nuit de janvier 1918 plutôt que d’une journée d’octobre 1917.

2.     Le poŹme ménage un coup de théČtre ultime : son dernier mot délivre un secret (« un secret avoué reste un secret », Lacan), le secret de cette trouble traversée, le pli d’un temps hors de ses gonds d’oĚ sourd l’énergie que la Révolution libŹre, le principe déchaĒnant les freins coutumiers, le foyer de ce tumulte et le cŌur de ce cyclone ; au secret de cette tourmente, agit invisiblement le Christ (« le Christ, incognito, enflamme le monde », Kierkegaard). Ainsi, pour le communiste chrétien, le Christ, acteur anonyme, vient nommer l’Čme générique du peuple en marche et ces convictions de masse que quiconque peut partager, autant dire cette vie éternelle qui, de ne plus se mesurer ą la mort, jubile de lancer et relancer, pour les siŹcles des siŹcles, les joyaux de l’égalité.

 

Franćois Nicolas

 

Александр Блок

 

Alexandre Blok

Двенадцать

 

Douze

(trad. Franćois Nicolas)

Чёрный вечер.

Белый снег.

Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

Ветер, ветер —

На всем божьем свете!

 

Завивает ветер

Белый снежок.

Под снежком — ледок.

Скользко, тяжко,

Всякий ходок

Скользит — ах, бедняжка!

 

От здания к зданию

Протянут канат.

На канате — плакат:

«Вся власть Учредительному Собранию!»

Старушка убивается — плачет,

Никак не поймёт, что значит,

На что такой плакат,

Такой огромный лоскут?

Сколько бы вышло портянок для ребят,

А всякий — раздет, разут…

 

Старушка, как курица,

Кой-как перемотнулась через сугроб.

— Ох, Матушка-Заступница!

— Ох, большевики загонят в гроб!

 

Ветер хлёсткий!

Не отстаёт и мороз!

И буржуй на перекрёстке

В воротник упрятал нос.

 

А это кто?— Длинные волосы

И говорит в полголоса:

— Предатели!

— Погибла Россия!

Должно быть, писатель —

Вития…

 

А вон и долгополый —

Сторонкой и за сугроб…

Что нынче невесёлый,

Товарищ поп?

 

Помнишь, как бывало

Брюхом шёл вперёд,

И крестом сияло

Брюхо на народ?

 

Вон барыня в каракуле

К другой подвернулась:

— Уж мы плакали, плакали…

Поскользнулась

И — бац — растянулась!

 

Ай, ай!

Тяни, подымай!

 

Ветер весёлый.

И зол и рад.

Крутит подолы,

Прохожих косит.

Рвёт, мнёт и носит

Большой плакат:

«Вся власть Учредительному Собранию!»

И слова доносит:

 

…И у нас было собрание…

…Вот в этом здании…

…Обсудили —

Постановили:

На время — десять, на ночь — двадцать пять…

…И меньше ни с кого не брать…

…Пойдём спать…

 

Поздний вечер.

Пустеет улица.

Один бродяга

Сутулится,

Да свищет ветер…

 

Эй, бедняга!

Подходи —

Поцелуемся…

 

Хлеба!

Что впереди?

Проходи!

 

Чёрное, чёрное небо.

 

Злоба, грустная злоба

Кипит в груди…

Чёрная злоба, святая злоба…

 

Товарищ! Гляди

В оба!

I

Nuit noire.

Neige blanche.

Vent, vent !

Nul ne tient droit.

Vent, vent

Sur tout ce sacré monde !

 

Le vent chasse

La neige blanche.

Sous la neige la glace.

On glisse, on peine,

Chaque passant

Glisse ah, le pauvre !

 

De maison en maison,

Une corde tendue.

Sur la corde une banderole :

« Pleins pouvoirs ą la Constituante ! »

Une vieille larmoie se lamente,

Ne comprend rien ą tout cela :

Pourquoi ce calicot,

Cet énorme bout d’étoffe ?

Combien de culottes on pourrait en tirer,

Tant d’enfants sans chemises et pieds nus…

 

La vieille, telle une poule,

Cahin-caha, traverse une congŹre.

Oh, MŹre-Protectrice !

Les Bolcheviks nous poussent dans la tombe !

 

Le vent mord !

Le froid pince !

Et le bourgeois, au carrefour,

Cache son nez sous un col.

 

Et celui-ci ? Cheveux longs

Qui marmonne ą mi-voix :

Traitres !

La Russie est perdue !

Un écrivain, faut croire

Un phraseur…

 

Et lą, une soutane se faufile

Tapie derriŹre la congŹre…

Tu n’as pas l’air bien gai,

Camarad’ pope ?

 

Te souviens-tu, comm’ tu allais,

Bide en avant,

Croix ostensible

ň la face du peuple ?

 

Lą, une dame en astrakan

Se tourne vers une autre :

Ce qu’on a pu pleurer, pleurer…

Elle a glissé

Et vlan s’est étalée !

 

Aēe, aēe !

Tire-la, relŹve-la !

 

Le vent joyeux,

Rusé, content,

Trousse les jupes,

Fauche les passants,

Arrache, froisse, emporte

La vaste banderole :

« Pleins pouvoirs ą la Constituante ! »

Et rapporte des bribes :

 

…Nous aussi, on s’est réuni…

…Ici, dans cette maison…

…On a discuté

Décidé :

La passe ? Dix roubles ! La nuit ? Vingt-cinq !

…Et personne pour moins cher…

…Allons au lit…

 

Tard le soir,

Rue déserte,

Seul un clochard

Marche voěté.

Et le vent de siffler…

 

Hé, crevard !

Approche

Qu’on s’embrasse…

 

Du pain !

Et demain ?

Pass’ ton chemin !

 

Noir, ciel noir.

 

ColŹre, triste colŹre,

Bouillonne dans le cŌur…

Noire colŹre, sainte colŹre…

 

Camarade ! Veille

De tes deux yeux !

Гуляет ветер, порхает снег.

Идут двенадцать человек.

 

Винтовок чёрные ремни

Кругом — огни, огни, огни…

 

В зубах цигарка, примят картуз,

На спину надо бубновый туз!

 

Свобода, свобода,

Эх, эх, без креста!

 

Тра-та-та!

 

Холодно, товарищи, холодно!

 

— А Ванька с Катькой в кабаке…

— У ей керенки есть в чулке!

 

— Ванюшка сам теперь богат…

— Был Ванька наш, а стал солдат!

 

— Ну, Ванька, сукин сын, буржуй,

Мою, попробуй, поцелуй!

 

Свобода, свобода,

Эх, эх, без креста!

Катька с Ванькой занята —

Чем, чем занята?..

 

Тра-та-та!

 

Кругом — огни, огни, огни…

Оплечь — ружейные ремни…

 

Революционный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг!

 

Товарищ, винтовку держи, не трусь!

Пальнём-ка пулей в Святую Русь —

 

В кондовую,

В избяную,

В толстозадую!

 

Эх, эх, без креста!

II

Souffle le vent, voltige la neige.

Douze hommes avancent.

 

Fusils ą bretelles noires

Partout des feux, des feux, des feux…

 

Au bec un mégot, casquette plate,

Ne manque que les rayures des forćats !

 

Liberté, liberté,

Eh eh, sans la Croix !

 

Pan-pan-pan !

 

Quel froid, camarades, quel froid !

 

Vanka est au bistrot, avec Katka…

Ses bas sont bourrés de biftons !

 

Maint’nant, Vanka est dev’nu riche,

C’est plus l’nôtre, l’est d’venu soldat !

 

Eh, Vanka, fils de chienne, bourgeois,

Essaie pour voir d’baiser la mienne !

 

Liberté, liberté,

Eh eh, sans la Croix !

Katka est occupée avec Vanka

ň quoi, occupée ą quoi ?…

 

Pan-pan-pan !

 

Partout des feux, des feux, des feux…

Fusils en bandouliŹres…

 

De la Révolution, gardez l’allure !

L’ennemi implacable jamais ne dort !

 

Camarade, tiens ton fusil, du cran !

Balanćons une balle sur la sainte Russie

 

Celle des chevaux,

Celle des izbas,

Celle des gros culs !

 

Eh eh, sans la Croix !

Как пошли наши ребята

В Красной Армии служить —

В Красной Армии служить —

Буйну голову сложить!

 

Эх ты, горе-горькое,

Сладкое житьё!

Рваное пальтишко,

Австрийское ружьё!

 

Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем,

Мировой пожар в крови —

Господи благослови!

III

Nos gars sont partis

Servir comme gardes rouges

Servir comme gardes rouges

Offrir leurs tźtes brulées !

 

Ah toi, amŹre misŹre,

Chienne de vie !

Capote en lambeaux,

Fusil pris ą l’enn’mi !

 

Malheur aux bourgeois !

Allumons l’incendie mondial,

Un incendie mondial dans le sang

Et que Dieu nous vienne en aide !

Снег крутит, лихач кричит,

Ванька с Катькою летит —

Электрический фонарик

На оглобельках

Ах, ах, пади!

 

в шинелишке солдатской

С физиономией дурацкой

Крутит, крутит чёрный ус,

Да покручивает,

Да пошучивает…

 

Вот так Ванька — он плечист!

Вот так Ванька — он речист!

Катьку-дуру обнимает,

Заговаривает…

 

Запрокинулась лицом,

Зубки блещут жемчугом…

Ах ты, Катя, моя Катя,

Толстоморденькая…

IV

La neige crisse, le cocher crie,

Vanka et Katka filent

Un fanal électrique

Au bout du fiacre…

Ah ah, faites place !

 

Avec sa capote de soldat

Et sa gueule d’idiot

Il frise, frise sa moustache noire,

La tortille,

Et plaisante…

 

C’est lui, Vanka belle carrure !

C’est lui, Vanka belles paroles !

Il embrasse Katka-la-gourde,

La bonimente…

 

Tźte renversée,

Telles des perles, les dents scintillent…

Oh toi, Katka, ma Katka,

Bouille ronde

У тебя на шее, Катя,

Шрам не зажил от ножа.

У тебя под грудью, Катя,

Та царапина свежа!

 

Эх, эх, попляши!

Больно ножки хороши!

 

В кружевном белье ходила —

Походи-ка, походи!

С офицерами блудила —

Поблуди-ка, поблуди!

 

Эх, эх, поблуди!

Сердце ёкнуло в груди!

 

Помнишь, Катя, офицера —

Не ушёл он от ножа…

Аль не вспомнила, холера?

Али память не свежа?

 

Эх, эх, освежи,

Спать с собою положи!

 

Гетры серые носила,

Шоколад Миньон жрала.

С юнкерьём гулять ходила —

С солдатьём теперь пошла?

 

Эх, эх, согреши!

Будет легче для души!

V

Sur ton cou, Katka,

La balafre du surin reste visible.

Sous ton sein, Katka,

L’entaille reste fraiche !

 

Eh eh, danse un peu !

Tes p’tits petons sont bien trop beaux !

 

Tu pavanais en dessous de dentelle

Pavane-toi, pavan’-toi donc !

Tu couchais avec des officiers…

Couche-toi, couch’-toi donc !

 

Eh eh, couche !

Dans la poitrine, le cŌur bondit !

 

Rappelle-toi, Katka, cet officier

Mon surin n’l’a pas raté…

T’en rappell’-tu, petite peste ?

Ta mémoire est brouillée ?

 

Eh eh, débrouille-la,

Et va t’coucher avec moi !

 

Tu portais des guźtres grises,

Tu bouffais du chocolat suisse.

Avec le galonné tu forniquais

Maint’nant avec la soldatesque ?

 

Eh eh, continue de fauter !

Ton Čme va se vider !

…Опять навстречу несётся вскач,

Летит, вопит, орёт лихач…

 

Стой, стой! Андрюха, помогай!

Петруха, сзаду забегай!..

 

Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Вскрутился к небу снежный прах!..

 

Лихач — и с Ванькой — наутёк…

Ещё разок! Взводи курок!..

 

Трах-тарарах! Ты будешь знать,

. . . . . . . . . . . . . . .

Как с девочкой чужой гулять!..

 

Утёк, подлец! Ужо, постой,

Расправлюсь завтра я с тобой!

 

А Катька где?— Мертва, мертва!

Простреленная голова!

 

Что, Катька, рада?— Ни гу-гу…

Лежи ты, падаль, на снегу!

 

Революционный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг!

VI

…Le cocher ą nouveau, emporté au galop,

Vole, crie, hurle  frénétique…

 

Stop, stop ! Andreē, aide-moi !

Petrouchka, vite, par derriŹre…

 

Tac-tacatac-tac-tac-tac-tac !

La neige s’envole en poussiŹre !…

 

Le cocher et Vanka détalent…

Tire une fois encore ! Vise bien !…

 

Tac-tacatac ! āa t’apprendra,

……………..

ň l’ver la poul’ d’un autre !

 

Il s’est barré, le lČche ! Salaud, attends,

Demain, tu m’le paieras !

 

Et Katka, oĚ est-elle ? Morte, morte !

Une balle dans la tźte !

 

Alors, Katka, ća va ? Pas fort…

Pourris sur la neige, charogne !

 

De la Révolution, gardez l’allure !

L’ennemi implacable jamais ne dort !

И опять идут двенадцать,

За плечами — ружьеца.

Лишь у бедного убийцы

Не видать совсем лица…

 

Всё быстрее и быстрее

Уторапливает шаг.

Замотал платок на шее —

Не оправится никак…

 

— Что, товарищ, ты не весел?

— Что, дружок, оторопел?

— Что, Петруха, нос повесил,

Или Катьку пожалел?

 

— Ох, товарищи, родные,

Эту девку я любил…

Ночки чĎрные, хмельные

С этой девкой проводил…

 

— Из-за удали бедовой

В огневых её очах,

Из-за родинки пунцовой

Возле правого плеча,

Загубил я, бестолковый,

Загубил я сгоряча… ах!

 

— Ишь, стервец, завёл шарманку,

Что ты, Петька, баба, что ль?

— Верно душу наизнанку

Вздумал вывернуть? Изволь!

— Поддержи свою осанку!

— Над собой держи контроль!

 

— Не такое нынче время,

Что бы нянчиться с тобой!

Потяжеле будет бремя

Нам, товарищ дорогой!

 

И Петруха замедляет

Торопливые шаги…

 

Он головку вскидавает,

Он опять повеселел…

 

Эх, эх!

Позабавиться не грех!

 

Запирайте этажи,

Нынче будут грабежи!

 

Отмыкайте погреба —

Гуляет нынче голытьба!

VII

Et ą nouveau les Douze avancent,

Fusil ą l’épaule.

Seul le pauvre meurtrier,

pČle et décomposé…

 

Vite, encore plus vite,

Il presse le pas.

Foulard noué autour du cou

Plus rien ne va…

 

Quoi, camarade, c’est pas la joie ?

Quoi, mon vieux, t’es grognon ?

Quoi, Petrouchka, tu broies du noir,

Désolé pour ta Katka ?

 

Ah, camarades, mes frŹres,

Cette fille, je l’aimais…

Ces nuits noires, ces nuits d’ivresse

Passées auprŹs de cett’ petite…

 

C’est pour la fougue

De son regard en feu,

C’est pour le grain de beauté roux

Sous son épaule droite,

Que j’ai tout ruiné, insensé,

Tout ruiné dans ma rage… Ah !

 

Arrźte, salaud, avec ta ritournelle,

N’es-tu donc, Petrouchka, qu’un’ mauviette ?

C’est ainsi que t’avais décidé

De nous retourner l’Čme ? Vas-y !

Un peu d’tenue !

Contrôl’-toi !

 

Pas c’te fois, pas maint’nant,

On va pas t’dorloter !

Les temps vont d’venir rudes

Pour nous, cher camarade !

 

Et Petrouchka ralentit

Son pas précipité…

 

Il relŹve la tźte,

Il retrouve l’entrain…

 

Eh eh !

Se divertir n’est pas fauter !

 

Fermez vos portes ą clef,

Aujourd’hui on va piller !

 

Ouvrez vos caves

Les gueux vont s’y gaver !

Ох ты горе-горькое!

Скука скучная,

Смертная!

 

Ужь я времячко

Проведу, проведу…

 

Ужь я темячко

Почешу, почешу…

 

Ужь я семячки

Полущу, полущу…

 

Ужь я ножичком

Полосну, полосну!..

 

Ты лети, буржуй, воробышком!

Выпью кровушку

За зазнобушку,

Чернобровушку…

 

Упокойся, господи, душу рабы твоея

 

Скучно!

VIII

Oh malheureux malheur !

Ennuyeux ennui,

ň en mourir !

 

Ce p’tit moment,

J’vais le passer, passer…

 

Quant ą mon crČne,

J’vais le gratter, gratter…

 

Mes petit’s graines,

J’vais les croquer, croquer…

 

Et mon surin,

J’vais le planter, planter…

 

Vole, bourgeois, petit moineau !

Je boirai ton sang

ň la santé d’ma belle,

Ma belle aux sourcils noirs…

 

Donne-lui Seigneur le repos éternel…

 

Quel ennui !

Не слышно шуму городского,

Над невской башней тишина,

И больше нет городового —

Гуляй, ребята, без вина!

 

Стоит буржуй на перекрёстке

И в воротник упрятал нос.

А рядом жмётся шерстью жёсткой

Поджавший хвост паршивый пёс.

 

Стоит буржуй, как пёс голодный,

Стоит безмолвный, как вопрос.

И старый мир, как пёс безродный,

Стоит за ним, поджавши хвост.

IX

Plus de bruits sur la ville,

Silence sur la tour Nevski,

Pas un policier

BČfrons, frŹres, mźme sans vin !

 

Le bourgeois se tient au carrefour,

Cache son nez sous un col.

Et se frottant contre lui, poil hérissé,

Queue entre les jambes, un chien galeux.

 

Le bourgeois, tel un chien affamé,

Reste muet, telle une question.

Et derriŹre lui, tel un chien sans maĒtre,

Le vieux monde, la queue entre les jambes.

Разыгралась чтой-то вьюга,

Ой, вьюга, ой, вьюга!

Не видать совсем друг друга

За четыре за шага!

 

Снег воронкой завился,

Снег столбушкой поднялся…

 

— Ох, пурга какая, спасе!

— Петька! Эй, не завирайся!

От чего тебя упас

Золотой иконостас?

Бессознательный ты, право,

Рассуди, подумай здраво —

Али руки не в крови

Из-за Катькиной любви?

 

— Шаг держи революционный!

Близок враг неугомонный!

 

Вперёд, вперёд, вперёд,

Рабочий народ!

X

La tempźte s’est déchaĒnée,

Oh tempźte, oh tempźte !

On ne s’y reconnaĒt plus

ň quatre pas !

 

La neige se vrille en spirales,

La neige se dresse en colonnes…

 

Oh, cette bourrasque, bon dieu !

Petrouchka ! Eh, tu y vas fort !

De quoi t’ont-elles sauvé

Tes icônes dorées ?

Tu as perdu la tźte, vrai de vrai,

Reprends-toi, réfléchis un peu

De toutes faćons, tes mains sont rouges de sang

Le sang de ton amour pour Katka !

 

De la Révolution, gardez l’allure !

L’ennemi implacable jamais ne dort !

 

En avant, en avant, en avant,

Peuple ouvrier !

…И идут без имени святого

Все двенадцать — вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль…

 

Их винтовочки стальные

На незримого врага…

В переулочки глухие,

Где одна пылит пурга…

Да в сугробы пуховые —

Не утянешь сапога…

 

В очи бьётся

Красный флаг.

 

Раздаётся

Мерный шаг.

 

Вот — проснётся

Лютый враг…

 

И вьюга пылит им в очи

Дни и ночи

Напролёт!…

 

Вперёд, вперёд,

Рабочий народ!

XI

…Et, sans nom, ils avancent

Tous les douze au loin.

Prźts ą tout,

Sans regrets…

 

Leurs fusils d’acier

Pointés sur l’ennemi invisible…

Dans les ruelles sourdes,

OĚ le blizzard lŹve la neige…

On ne peut plus extraire sa botte

Des congŹres poudreuses…

 

Bat dans les yeux

Un drapeau rouge.

 

Pas cadencé

Résonne lą-bas.

 

Attention Il peut se réveiller

Le féroce ennemi…

 

Et le blizzard attaque les yeux

Jours et nuits

Sans trźve !…

 

En avant, en avant,

Peuple ouvrier !

…Вдаль идут державным шагом…

— Кто ещё там? Выходи!

Это — ветер с красным флагом

Разыгрался впереди…

 

Впереди — сугроб холодный.

— Кто в сугробе — выходи!

Только нищий пёс голодный

Ковыляет позади…

 

— Отвяжись ты, шелудивый,

Я штыком пощекочу!

Старый мир, как пёс паршивый,

Провались — поколочу!

 

…Скалит зубы — волк голодный —

Хвост поджал — не отстаёт —

Пёс холодный — пёс безродный…

— Эй, откликнись, кто идёт?

 

— Кто там машет красным флагом?

— Приглядись-ка, эка тьма!

— Кто там ходит беглым шагом,

Хоронясь за все дома?

 

— Всё равно, тебя добуду,

Лучше сдайся мне живьём!

— Эй, товарищ, будет худо,

Выходи, стрелять начнём!

 

Трах-тах-тах!— И только эхо

Откликается в домах…

Только вьюга долгим смехом

Заливается в снегах…

 

Трах-тах-тах!

Трах-тах-тах!

 

…Так идут державным шагом —

Позади — голодный пёс.

Впереди — с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди — Исус Христос.

XII

…D’un pas solide, ils avancent…

Qui est-ce encore ? Approche-lą !

Seul le vent qui joue lą-bas

Avec le drapeau rouge…

 

Devant un tas de neige.

Qui va lą ? Sors de lą !

Ce n’est qu’un pauvre chien affamé

Qui sort en clopinant…

 

Fich’-nous la paix, teigneux,

OĚ tu vas tČter d’ma baēonnette !

Vieux monde, chien pelé,

Croule ou je te cogne !

 

…Il montre les crocs loup affamé

Queue entre les jambes sans déguerpir

Chien glacé chien délaissé…

Hé, réponds, qui vive ?

 

Qui donc lą-bas agit’ le drapeau rouge ?

Regard’-moi ća, il fait si noir !

Qui donc lą-bas détale au pas de course,

Se cache derriŹre chaque maison ?

 

 N’importe, je t’aurai bien,

Tu ferais mieux d’te rendre !

Eh, camarade, ća va mal tourner,

Sors de lą, ou l’on tire !

 

Tac-tacatac ! Seul l’écho

Résonne de maison en maison…

Seul le rire de la tempźte

Rebondit dans les neiges…

 

Tac-tacatac !

Tac-tacatac !

 

…Ainsi avancent-ils d’un pas souverain

DerriŹre eux le chien affamé.

Devant eux sous le drapeau rouge-sang,

Invisible dans le blizzard,

Invulnérable aux balles,

Effleurant ą peine le sol,

Ruisselant de perles sous la neige,

Le front ceint de roses blanches

Devant eux le Christ.